Новости
Дорога, граница
Рекламодателям
Конкурсы и акции
Календарь событий
Финляндия в Петербурге
Размещение / Бронирование
О нас
Туры
Недвижимость
О Финляндии
Вопрос-Ответ
Покупки, скидки
Читальный зал
Города
Партнеры
Архив журнала
Подписка на журнал

Архив журнала

Архив конкурсов

«Я бродила по мирам…»

Тема: Искусство / Литература  

Журнал No: 1 (143) скачать PDF-версию


Получить престижную национальную литературную премию «Финляндия» в стране считается большой честью, но не меньшей является и номинация на эту премию. В этом году одно из произведений было вновь посвящено России. Знакомьтесь - его автор Сирпа Хелена Кяхкёнен. 

Город с финской историей 

– Сирпа, Вы так удивительно верно описываете в своем произведении «Мужчина из гранита» Советский Союз и Петроград начала 1920-х годов. Сложно избавиться от ощущения, что сквозь строки книги проглядывают личные мотивы. Это верно? 
– Это действительно так, мой род, как и многие финские семьи, потрясло и травмировало исчезновение родных во время сталинских гонений. Осознание той тоски, горя и ужаса как чего-то собственного стало основным лейтмотивом книги. И в значительной мере личным является также понимание того, как рушатся утопии и терпят крах идеологии. Люди начинали строить советское государство с верой в лучшее и надеждой, следовали за мечтой о свободе и равенстве, пришедшей вслед за Первой мировой войной и Гражданской войной в Финляндии, – и потеряли все, погибли. 

– Легко ли Вам, современной финке, было погрузиться в прошлое, в эпоху, которую было тяжело воспринимать даже тем, кто жил тогда в этом городе? 
– Это было непросто, но о Петербурге осталось множество письменных свидетельств, городу уделяли много внимания великие писатели, так что он полон координат, с помощью которых можно было ориентироваться. Я хотела рассказать о Петербурге – городе с финской историей, описав судьбы своих соотечественников. Они бежали в Советский Союз от Гражданской войны в Финляндии и ее горьких последствий. В Петрограде/Ленинграде столкнулись с совершенно новой культурой, новыми препятствиями и из-за своих идей оказались заперты в этом русском мире, который открывался им медленно и лишь частично. 

Я попыталась посмотреть на иммиграцию и Петербург/Петроград/Ленинград глазами иммигрантов. И хотя этот взгляд, конечно, совсем иной, чем взгляд изнутри, но он все-таки помог мне создать «силовое поле» произведения. 

О грустном блеске цирка 

 – Скажите, почему Вы так много пишете в книге о цирке – о своеобразной арене, на которой разворачиваются жизненные события. Значит ли это, что даже в тяжелые времена человек испытывает потребность в радости? Или цирк все-таки символизирует человеческую жизнь? 
– Цирк в моем произведении – это гордость молодого советского государства, близкий народу вид искусства, а также пристанище общественной критики. Клоун может говорить о том, о чем больше никому не дозволено. Работая над книгой, я читала много мемуаров финнов, живших в Советском Союзе в 1920-е годы, и цирк в них описывался как вид развлечения, как художественная гимнастика, а человеческие пирамиды – как часть физкультуры. 

Кроме того, я сама с детства очень люблю цирк. Когда Большой московский цирк приехал в 1980-х годах в мой родной город Куопио, я работала там помощником. И до этого, в раннем детстве, приходила в передвижные цирки и кормила лошадей и слонов. Я восхищаюсь грустным блеском цирка. В маленькой Финляндии он остается символом космополитизма и кочевой жизни. 

Мне нравится Петроградская сторона 

 – Мне кажется, что другую нацию никогда по-настоящему не понять, если не будешь знать ее языка. Насколько русский помогает Вам проникать в тайники русской души, устанавливать контакт с людьми во время посещения России? Какую роль сыграло изучение литературы и работа в архивах? 
– Я прочла очень много исследовательской литературы, материалов, написанных современниками, изучала архивную документацию. Посещала прекрасные музеи современного Петербурга: музей-квартиру Кирова, Музей политической истории. Тщательно ознакомилась с адресными книгами «Весь Ленинград», которые хранятся в Национальной библиотеке Хельсинки. Когда приезжала в Петербург, часто говорила с людьми о довольно личных сакральных вещах. К тому же здесь живут мои родственники. Конечно, читать по-русски мне проще, чем говорить. 

– Легко ли в новом Санкт-Петербурге отыскать старый Петроград? Мы все знаем, что он есть, но не всегда представляем где. А что Вы думаете по этому поводу?
– Я находила старый Петроград в Коломне (историческом районе Санкт-Петербурга в Адмиралтейском районе. – Прим.), а также в ветхих проходах Апраксина Двора. В спокойной и благостной атмосфере одной из площадей в Коломне, где когда-то стоял храм, а потом был снесен. На базаре у Троицкого собора я ощущала дух старого времени так же, как и на Сенной площади, где даже новые здания не могут скрыть неистового, жизнеутверждающего кипения. Мне очень нравится Петроградская сторона, ее величавая и печальная атмосфера, обращенная внутрь себя, и сфинксы Васильевского острова… 

Осип Мандельштам перечисляет места, в которых петербуржцы назначали друг другу свидания: ампирный павильон в Инженерном саду, фиванский сфинкс напротив здания университета и арка в устье Галерной улицы (о которой говорит и Ахматова) – это мои места паломничества, посещаю их в память о Мандельштаме и Ахматовой.* «Места, в которых петербуржцы назначают друг другу свидания, не столь разнообразны. Они освящены давностью, морской зеленью неба и Невой. Их было можно отметить на плане города крестиками посреди тяжелорунных садов и картонажных улиц. Может быть, они и меняются на протяжении истории, но перед концом, когда температура эпохи вскочила на тридцать семь и три и жизнь пронеслась по обманному вызову, как грохочущий ночью пожарный обоз по белому Невскому, они были наперечет: во-первых, ампирный павильон в Инженерном саду, куда даже совестно было заглянуть постороннему человеку, чтобы не влипнуть в чужие дела и не быть вынужденным пропеть ни с того ни с сего итальянскую арию; во-вторых, фиванский сфинкс напротив здания Университета; в-третьих, невзрачная арка в устье Галерной улицы, даже неспособная дать приют от дождя; в-четвертых, одна боковая дорожка в Летнем саду, положение которой я запамятовал, но которую без труда укажет всякий знающий человек. Вот и все. Только сумасшедшие набивались на рандеву у Медного Всадника или у Александровской колонны» (Осип Мандельштам. Египетская марка). 

Очарованность Россией не исчезает 

– Россию в мире сейчас любить не модно. Россиянам порой даже кажется, что их страну просто не хотят понимать. Как Вы относитесь к этой стране, старой и новой? Каковы, на Ваш взгляд, ее лучшие и худшие стороны? 
– Вечное очарование России – в людях, культуре, во всеобъемлющем величии и богатстве. И в страдании, которое во многом было и остается присуще многим русским. Оно пробуждает во мне большое участие. Мне нравятся многие детали российской повседневности, запахи, цвета, радость, печаль. Чувственность и чувствительность. Щедрость и готовность помогать. Вежливость, непосредственность, теплота и пышность. Уважение к уму и просвещению. 

Печалит в повседневной жизни пугающая культура вождения. Беспокоит ограничение свободы деятельности общественных организаций. Я питаю глубокое уважение к работе организации «Мемориал» – ее самоотверженные активисты вернули имена и лица тысячам и тысячам пропавших без вести. Для меня честная исследовательская работа «Мемориала» 1990-х годов является настоящим примером и источником воодушевления. Благодаря деятельности этой организации я узнала и о судьбах собственных родственников. 

– Что из старой и современной русской литературы интересует Вас как читателя? 
– Русская проза и поэзия для меня бесконечно пленительны, настоящие образцы мастерства. Я выросла рука об руку с ними, бродила по их мирам. Никогда не перестану читать русскую литературу. С современной прозой я знакома лишь отрывочно. Последнее, что читала, – Людмилу Улицкую. Мне довольно интересно жизнеописание российских женщин. 

– Есть ли у Вас на уме еще какие-нибудь «русские темы» или об этом пока слишком рано говорить? 
- Если есть, но надо, пожалуй, дать им созреть. Очарованность Россией не исчезает. Больше всего я мечтаю когда-нибудь попасть в Ясную Поляну и Таганрог. 

Беседовала Светлана Аксенова 

Досье 

Сирпа Хелена Кяхкёнен 

• Родилась 15 сентября 1964 г. 
• Изучала литературоведение и историю в университете Тампере и Хельсинки, после чего работала редактором в издательстве Otava. 
• В настоящий момент - редактор, писатель и переводчик, живет в Хельсинки. 
• По словам Сирпы Кяхкёнен, на ее желание стать писателем первыми повлияли ее дед из Саво, хороший рассказчик, и бабушка, из чьих разговоров шепотом Сирпа в детстве пыталась понять то, о чем дома не говорили вслух. Позже молодую писательницу вдохновляло творчество Минны Кант и Юхани Ахо, живших в ее родном городе Куопио. Помимо них, на ее творчество в значительной мере повлияли Вирджиния Вулф и Марсель Пруст. 
• Первые две книги Сирпы Кяхкёнен были романами для молодых читателей; прорыв в писательской карьере Сирпы произошел, когда вышла ее серия исторических романов «Черные невесты» (1998), «Железные ночи» (2002), «Весна льда и огня» (2004) и «Орхидея Калипсо» (2009). Последняя книга серии, «Песочная колыбель», вышла в сентябре 2012 г. 
• Роман Сирпы Кяхкёнен «Мужчина из гранита» (2014) была номинирована на премию Finlandia. Ранее ее книга «Пламя ненависти и любви» (2010) была номинирована на премию «Финляндии» в области научной литературы (Tieto-Finlandia). 

Из аннотации к книге «Мужчина из гранита» 

Что произошло с молодыми финнами, которые поверили обещаниям свободы? Оправдал ли Советский союз надежды тех, кто сбежал на восток от братской вражды? Илья, Клара и Лавр покинули родину ради государства свободы, поклявшись, что никогда не вернутся. Они сменили имена и язык; они оставили всё. В Петрограде человек – тот, за кого себя выдает. Всё меняется, и изменение всего – высшая цель. По улицам и проспектам государства бродят бездомные дети. Молодые люди создают семьи. Они привязываются к городу, который не отвечает на привязанность. Когда Петроград становится Ленинградом, начинается сложная жизнь.


09.09.2015 09:51:00

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Mail.Ru

© STOP in Finland 2000-2012
Любое копирование текстов с портала stopinfin.ru только с указанием прямой ссылки на источник.

ДРУГИЕ СТАТЬИ НА ТЕМУ:

Эссе Ханну Мякеля "Семеро сирот в школе жизни"

Русское волнение Розы Ликсом

Книга, которую стоит прочесть

А все из-за одной обгоревшей спички

Воспоминания, которые возвращаются

Вот какая акустика!

Таблетка от одиночества

Работа длиною в жизнь

Финский Голливуд

Интервью журналу Eeva

Она пыталась рисовать щупальцами

XXII Неделя кино Финляндии в Санкт-Петербурге

За кулисами Suomen Kansallisooppera

Вот такое кино…

Mikä Suomi oikein on? Или, что такое Финляндия…

Глазами сказочника

На языке сказки

Приятного просмотра!

Финское кино - 2010. Место под солнцем.

Ханну Мякеля "О моей жизни"

На языке эльфов

Память, потонувшая в мифах

Человек, который видел Йолупукки

ХХ Неделя кино Финляндии

Девятая волна финского дизайна

Без излишеств

Сумасшедшая Финляндия

Финляндия в глазах прессы

Театр на чемодане

«2X2» финн-арта

Финский гамбит

Библиотеки в автобусе

Волшебная сила слова

Вся правда о Муми-тролях

Рацио и эмоцио финского ренессанса

7 современных финских пьес - 7 проблем финского общества

Что волнует финнов

Розы? – Книги!

Лучший друг финна

В Санкт-Петербурге открылась фотовыставка, посвященная Финляндии.

Простая и великая Туве

Жизнь как колдовство

Чужой среди своих

Под музыку великого магистра

Феномен Простоквашино

В Финляндии обнаружена мебель семьи Романовых

Православие по-фински

Элиас Лённрот – собиратель рун

Культурный вопрос

НА ЭТОМ МЕСТЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВАША РЕКЛАМА







webcam Расстояния по Финляндии